Инок Всеволод

ПОСЛАННИКИ

                                         Русской церковной эмиграции
                                         ХХ века посвящается

Вы познали вкус расставания
и пошли без карт и ветрил.
Не в изгнание, а в послание
нас Всевышний благословил.

Не нектар, а полынь скитания
каждый из нас испил,
но мы верили, что в послание
нас Всевышний благословил.

«Мы в послании, не в изгнании», —
каждый из нас твердил,
даже смертельно раненый
на исходе последних сил.

Совершите о нас поминание.
На Руси наших нет могил.
даже мертвые мы в послании —
так Всевышний благословил.

 

СВЯТОЙ КАТОРЖАНИН

                                              Феодору Михайловичу Достоевскому

Служитель высшего смысла —
святой каторжанин отчизны,
роняя жемчужины мыслей
на черную землю жизни,
ты шел по Руси бескрайней
и сердцем, постигшим тайны,
русскую землю мерил,
в русское слово верил.

 

СИНЕОКАЯ РУСЬ

Мы дети севера, в нас отблеск серебра;
чужды нам южные огонь и суета.
Напев протяжный, нежный плеск волны,
куренье ладана и запахи смолы —
вот наша родина, вот ритм ее души —
дымок костра среди лесной глуши.

Она не создана для ярмарочных дел.
Молиться и терпеть — ее удел.
О, синеокая душа святой Руси,
пыланье зла слезами угаси

 

ПОБЕДА КРАСОТЫ

                                                   Монахине Марии (Скобцовой)

                                                                       Красота спасет мир.

                                                                            Ф.М.Достоевский

Господи, Ты видишь — нищета,
Сердце, как унылый гулкий дом,
А вокруг такая суета…
Все проходит, все одна тщета,
Все кончается смертельным сном.

Все проходит, но не все тщета.
Смерть — граница, а за ней сады
Божии, где правит Красота.
И сие познала ныне ты.

Было испытание огнем,
позади смертельная борьба;
и душа твоя теперь, как дом,
где горит лампадой Красота.

Для того и нужно было жить,
и терпеть, и петь, и верной быть,
чтоб в душе, познавшей скорбь Креста,
восторжествовала Красота
Все проходит, но не все тщета…

 

ДВЕ ТЫСЯЧИ

Кто это там вдали?
Чей там горит свет?
Две тысячи лет
люди за светом шли.

Свет их вперед вел
две тысячи лет.
Снег серебром лег
на теплый его след.

Тайный и добрый друг!
Каждого сердца жизнь,
две тысячи мук
Ты претерпел Один.

Имя Твое — Свет,
правда Твоя — кровь,
в слове Твоем — ответ,
в сердце Твоем — любовь.

Кто это здесь, средь нас?
Кто ко кресту приник?
две тысячи раз
мир не узнал Твой лик.

 

СВЕТ ТИШИНЫ

Я убегу от суеты сует
и поселюсь у озера в лесу,
чтобы служить Тебе, мой Тихий Свет,
и созерцать нетварную красу.

Кресты на схиме, черный куколь мой —
ценнее, чем все золото земли.
Свеча горит и стелется покой,
и теплятся кадильные угли.

И исцеляются порезы и рубцы,
и распадаются смертельные узлы.
Единство между небом и душой
освящено пустынной тишиной.

 

НОСТАЛЬГИЯ

Что родиной зовется на земле? —
Пожитки наши в вещевом узле?
Немного ветра, скошенных полей,
тенистых рощиц, где журчит ручей?
Немного поднебесной синевы?
Родимый дом, где подрастали мы?..
Немногое за многое продав,
преодолев десятки переправ,
на родину спешим вернуться мы
и вещевые вновь берем узлы,
и в путь идем. Дойдем ли?

 

ОБИТЕЛЬ ТИШИНЫ

Я погружаюсь в тишину,
вхожу в пределы Боговластья.
Ко мхам душистым я прильну,
облобызаю их без страсти.

Как стража, папоротник встал.
Надеюсь, он меня пропустит.
Я так стремился, так желал
достичь чертогов светлой грусти.

И я успел, и я достиг,
меня встречает новолистье.
Былое — только серый миг.
Рисует Ангел новой кистью.

 

ВОСКРЕШЕНИЕ РУССКОГО ЛАЗАРЯ

                                                                         Он воззвал: Лазарь! иди вон.
                                                                         И вышел умерший…

                                                                                                   Ин. 11, 43-44

А как взял Раскольников черный свой топор,
как плеснул он кровушки в мировой костер,
ой-да пригорюнился на костер тот зря, —
вся в крестах родимая русская земля…

В камере все замерло. Словно тень легка,
Сони Мармеладовой тонкая рука.
Библия открыта, и свеча горит.
Слушает Раскольников, плачет и молчит.

Зорюшка ты зорька, светлая заря,
навсегда ль покинула русские поля?
Каторгу разбудит благовеста звон.
Тихо Бог промолвит: «Лазарь, гряди вон».

Лето 2000, в самолете,
по дороге из Нью-Йорка в Москву