Афанасий Афанасьевич Фет

Искушение в пустыне

(Мт. 4:1-11)

 

Когда Божественный бежал людских речей

И празднословной их гордыни,

И голод забывал и жажду многих дней,

Внимая голосу пустыни,

 

Его, взалкавшего, на темя серых скал

Князь мира вынес величавый:

«Вот здесь, у ног Твоих, все царства, — он сказал, —

С их обаянием и славой! —

 

Признай лишь явное, пади к моим ногам,

Сдержи на мне порыв духовный, —

И всю эту красу, всю власть Тебе отдам

И покорись в борьбе неравной.»

 

Но Он ответствовал: «Писанию внемли:

Пред Богом Господом лишь преклоняй колени.»

И сатана исчез, — и ангелы пришли

В пустыне ждать Его велений.

 

1876

 

 

* * *

Ночь тиха. По тверди зыбкой

Звезды южные дрожат.

Очи Матери с улыбкой

В ясли тихие глядят.

 

Ни ушей, ни взоров лишних, —

Вот пропели петухи —

И за ангелами в вышних

Славят Бога пастухи.

 

Ясли тихо светят взору,

Озарен Марии лик.

Звездный хор к иному хору

Слухом трепетным приник, —

 

И над Ним горит высоко

Та звезда далеких стран:

С ней несут цари Востока

Злато, смирну и ливан.

 

1842

 

 

К Сикстинской мадонне

 

Вот Сын Ее, — Он, тайна Иеговы,

Лелеем Девы чистыми руками.

У ног Ее — земля под облаками,

На воздухе — нетленные покровы.

 

И, преклонясь, с Варварою готовы

Молиться Ей мы на коленях сами,

Или, как Сикст, блаженными очами

Встречать Того, Кто рабства сверг оковы.

 

Как ангелов, младенцев окрыленных,

Узришь и нас, о, Дева, не смущенных:

Здесь угасает пред Тобой тревога.

 

Такой Тебе, Рафаэль, вестник Бога,

Тебе и нам явил Твой сон чудесный

Царицу жен — Царицею Небесной!

 

1864

 

 

AVE MARIA

 

“Ave Maria!..” Лампада тиха.

В сердце готовы четыре стиха:

“Чистая Дева, Скорбящего Мать,

Душу проникла Твоя благодать.

Неба Царица, не в блеске лучей, —

В тихом предстань сновидении ей!”

“Ave Maria!..” Лампада тиха…

Я прошептал все четыре стиха.

 

1840-е

 

 

* * *             

Когда кичливый ум, измученный борьбою

С наукой вечною, забывшись, тихо спит,

И сердце бедное одно с самим собою,

Когда извне его ничто не тяготит,

 

Когда, безумное, но чувствами всесильно

Оно проведает свой собственный позор,

Бестрепетностию проникнется могильной

И глухо изречет свой страшный приговор:

 

Страдать, весь век страдать бесцельно, безвозмездно

Стараться пустоту наполнить — и взирать,

Как с каждой новою попыткой глубже бездна,

Опять безумствовать, стремиться и страдать, —

 

О, как мне хочется склонить тогда колени,

Как сына блудного влечет опять к Отцу! —

Я верю вновь во все, — и с шепотом моленья

Слеза горячая струится по лицу.

 

1842

      

     

* * *              

Не тем, Господь, могуч, непостижим,

Ты пред моим мятущимся сознаньем,

Что в звездный день Твой светлый серафим

Громадный шар зажег над мирозданьем

 

И мертвецу с пылающим лицом

Он повелел блюсти Твои законы,

Все пробуждать живительным лучом,

Храня свой пыл столетий миллионы.

 

Нет, Ты могуч и мне непостижим

Тем, что я сам, бессильный и мгновенный,

Ношу в груди, как оный серафим,

Огонь сильней и ярче всей вселенной.

 

Меж тем как я — добыча суеты,

Игралище ее непостоянства, —

Во мне он вечен, вездесущ, как Ты,

Ни времени не знает, ни пространства.

 

1879

           

 

* * *              

Чем доле я живу, чем больше пережил,

Чем повелительней стесняю сердца пыл, —

Тем для меня ясней, что не было от века

Слов, озаряющих светлее человека:

 

«Всеобщий наш Отец, Который в небесах,

Да свято имя мы Твое блюдем в сердцах,

Да приидет Царствие Твое, да будет воля

Твоя, как в небесах, так и в земной юдоли.

 

Пошли и ныне хлеб насущный от трудов,

Прости нам долг, — и мы прощаем должников,

И не введи Ты нас, бессильных, в искушенье,

И от лукавого избави самомненья».

 

Между 1874 и 1886