Апполон Николаевич Майков

* * *

Когда гоним тоской неутолимой,

Войдешь во храм и станешь там в тиши,

Потерянный в толпе необозримой,

Как часть одной страдающей души;

Невольно в ней твое потонет горе,

И чувствуешь, что дух твой вдруг влился

Таинственно в свое родное море,

И заодно с ним рвется в небеса…

1857

 

 

* * *

Дорог мне, перед иконой
В светлой ризе золотой,
Этот ярый воск, возжженный
Чьей неведомо рукой.
Знаю я — свеча пылает,
Клир торжественно поет:
Чье-то горе утихает,
Кто-то слезы тихо льет,
Светлый ангел упованья
Пролетает над толпой…
Этих свеч знаменованье
Чую трепетной душой:
Это — медный грош вдовицы,
Это — лепта бедняка,
Это… может быть… убийцы
Покаянная тоска…
Это — светлое мгновенье
В диком мраке и глуши,
Память слез и умиленья
В вечность глянувшей души…
1869

 

 

* * *

Не говори, что нет спасенья,

Что ты в печалях изнемог:

Чем ночь темней, тем ярче звезды,

Чем глубже скорбь, тем ближе Бог…

1878

 

Завет старины

Снилось мне: по всей России

Светлый праздник — древний храм,

Звон, служенье литургии,

Блеск свечей и фимиам,-

На амвоне ж, в фимиаме,

Точно в облаке, стоит

Старцев сонм и нам, во храме

Преклоненным говорит:

«Труден в мире, Русь родная,

Был твой путь; но дни пришли —

И, в свой новый век вступая,

Ты у Господа моли,

Чтоб в сынах твоих свободных

Коренилось и росло

То, что в годы бед народных,

Осенив тебя, спасло;

Чтобы ты была готова —

Сердце чисто, дух велик —

Стать на судище Христово

Всем народам каждый миг;

Чтоб, в вождях своих сияя

Сил духовных полнотой,

Богоносица святая,

Мир вела ты за собой

В свет — к свободе бесконечной

Из-под рабства суеты,

На исканье правды вечной

И душевной красоты…»

1878

 

Чему нас учат небеса

Смотри, смотри на небеса,

Какая тайна в них святая

Проходит молча и сияя

И лишь настолько раскрывая

Свои ночные чудеса,

Чтобы наш дух рвался из плена,

Чтоб в сердце врезывалось нам,

Что здесь лишь зло, обман, измена,

Добыча смерти, праха, тлена,

Блаженство ж вечное — лишь там.

1881

 

 

* * *

Из темных долов этих взор

Всё к ним стремится, к высям гор,

Всё чудится, что там идет

Какой-то звон и всё зовет:

«Сюда! Сюда!..» Ужели там

В льдяных пустынях — Божий храм?

И я иду на чудный зов;

Достиг предела вечных льдов;

Но храма — нет!.. Всё пусто вкруг;

Последний замер жизни звук;

Туманом мир внизу сокрыт,-

Но надо мною всё гудит

Во весь широкий небосклон:

«Сюда! Сюда!» — всё тот же звон…

1883

 

 

* * *

В чем счастье?.. В жизненном пути,

Куда твой долг велит — идти,

Врагов не знать, преград не мерить,

Любить, надеяться и — верить.

1889

 

 

* * *

Пир у вас и ликованья:

Храм разбит… Но отчего,

В блеске лунного сиянья,

Не пройдёшь без содроганья

Ты пред остовом его?

Отчего же ты, смущённый

Пред безмолвием небес,

Хоть из пропасти бездонной,

Силы темной, безымённой

Ждёшь явлений и чудес?..

1889

 

 

* * *

«Прочь идеалы!» Грозный клик!..

«Конец загробной лжи и страху!

Наш век тем славен и велик,

Что рубит в корень и со взмаху!

Мир лишь от нас спасенья ждёт —

Так — без пощады! и вперед!..»

И вот, как пьяный, как спросонок,

Приняв за истину символ,

Ты рушить бросился… Ребёнок!

Игрушку разломал и зол,

Что ничего в ней не нашёл!..

Ты рушишь храмы, рвешь одежды,

Сквернишь алтарь, престол, потир, —

Но разве в них залог Надежды,

Любви и Веры видит мир?

Они — в душе у нас, как скрытый

Дух жизни в семени цветка, —

И что тут меч твой, ржой покрытый,

И детская твоя рука!..

4 октября 1889

 

 

* * *

Из бездны Вечности, из глубины Творенья

На жгучие твои запросы и сомненья

Ты, смертный, требуешь ответа в тот же миг,

И плачешь, и клянешь ты Небо в озлобленье,

Что не ответствует на твой душевный крик…

А Небо на тебя с улыбкою взирает,

Как на капризного ребенка смотрит мать.

С улыбкой — потому, что всё, все тайны знает,

И знает, что тебе еще их рано знать!

1892

 

Христос воскрес!

Повсюду благовест гудит,

Из всех церквей народ валит.

Заря глядит уже с небес…

Христос воскрес! Христос воскрес!

С полей уж снят покров снегов,

И реки рвутся из оков,

И зеленеет ближний лес…

Христос воскрес! Христос воскрес!

Вот просыпается земля,

И одеваются поля,

Весна идет, полна чудес!..

Христос воскрес! Христос воскрес!

 

 

Мани — факел — фарес

 

В диадиме и порфире,

Прославляемый как бог,

И как бог единый в мире,

Весь собой, на пышном пире,

Наполняющий чертог —

 

Вавилона, Ниневии

Царь за брашной возлежит.

Что же смолкли вдруг витии?

Смолкли звуки мусикии?..

С ложа царь вскочил — глядит —

 

Словно светом просквозила

Наверху пред ним стена,

Кисть руки по ней ходила

И огнем на ней чертила

Странной формы письмена.

 

И при каждом начертанье

Блеск их ярче и сильней,

И, как в солнечном сиянье,

Тусклым кажется мерцанье

Пирных тысячи огней.

 

Поборов оцепененье,

Вопрошает царь волхвов,

Но волхвов бессильно рвенье,

Не дается им значенье

На стене горящих слов.

 

Вопрошает Даниила,—

И вещает Даниил:

«В боге — крепость царств и сила;

Длань его тебе вручила

Власть, и им ты силен был;

 

Над царями воцарился,

Страх и трепет был земли,—

Но собою ты надмился,

Сам себе ты поклонился,

И твой час пришел. Внемли:

 

Эти вещие три слова…»

Нет, о Муза, нет! постой!

Что ты снова их и снова

Так жестоко, так сурово

Выдвигаешь предо мной!

 

Что твердишь: «О горе! горе!

В суете погрязший век!

Без руля, на бурном море,

Сам с собою в вечном споре,

Чем гордишься, человек?

 

В буйстве мнящий быти богом,

Сам же сын его чудес —

Иль не зришь, в киченьи многом,

Над своим уж ты порогом

Слов: мани — факел — фарес!..»

1888

 

 

Мадонна

 

Стою пред образом Мадонны:

Его писал Монах святой,

Старинный мастер, не ученый;

Видна в нем робость, стиль сухой;

 

Но робость кисти лишь сугубит

Величье девы: так она

Вам сострадает, так вас любит,

Такою благостью полна,

 

Что веришь, как гласит преданье,

Перед художником святым

Сама пречистая в сиянье

Являлась, видима лишь им…

 

Измучен подвигом духовным,

Постом суровым изнурен,

Не раз на помосте церковном

Был поднят иноками он,-

 

И, призван к жизни их мольбами,

Еще глаза открыть боясь,

Он братью раздвигал руками

И шел к холсту, душой молясь.

 

Брался за кисть, и в умиленье

Он кистью то изображал,

Что от небесного виденья

В воспоминаньи сохранял,-

 

И слезы тихие катились

Вдоль бледных щек… И, страх тая,

Монахи вкруг него молились

И плакали — как плачу я…

1859

Флоренция